Дура, Славься!

вы решали, менять ли название улицы
пока я, задыхаясь, рухнул в переулок
в побеги от маньяка-убийцы.
и правда, невинно и глупо
погибнуть за деньги,
на деле, служащие закладкой для книги.

как всё в этом мире..
как черви безглазые
выползают на воздух.
как в перевёрнутом тире
их по частям давят ногами
мажут с дождями по вертикали.

я готовил для вас груду слов,
но они застряли между зубами,
сглатывал, бесился от сытости.
всё равно продолжаете верить,
тем, кто вас с экрана равняли,
пытаясь казаться друзьями.

в заключение можно и про _любовь_:
спотыкаюсь на асфальтовой ясности,
безрассудно схожу на молчанье.
по дороге сентиментальность
вывалилась из багажника.
рядом с тобой себя чувствую,
наверное смешное словосочетание..
робким гомосексуалистом.
иногда существом вовсе бесполым..
- это комната в реконструкции,
в планах детская, в силу обстоятельств,
-жжёный ладан-, она станет чуланом
или кладовкой.
приятно и невидимо тонко было в фантазиях
представлять, как там будет.
только теперь... нет места для детства.
я_закрываю_дверь.

прогнозы стали точнее,
тогда и свет люстр нам будет теплее.
погодная проза была бы дороже,
если бы взгляд неосторожный не стекал стыдливо по коже,
когда пульсирует в ушах на_повторе беззвучно не_трогай,
я остаюсь здесь и не гадаю..
всё то, что казалось гонкой и пахло скорость,
сейчас отдаёт ленью, усталостью,
прикрытой искусственной робостью.
и что меня ещё трогает?..
вид цветочных горшков с алое на подоконниках,
кривые хвосты восьмушек в тетрадках сольфеджио,
тени и свет на кухонном столике.
без драматизма я в недо_умении,
слоняюсь по полю футбольному.
растерянный смысл разводит руками.
спорт вымер. мерить вечер пропущенными ходами.
мои любимые вещи молчат, подразумевая
прискорбное осознание силы на расстояние..
и, правда, выдалось странное лето.
мы о нём больше не вспоминали.

я кошечка, я киска!
я танцую, а ты стоишь ко мне близко.
я танцую на заборе!
я танцую на приборе!
я кошечка, люби меня!
прижмись ко мне, покатай меня на своей спине!

я танцую на заборе!
я танцую на приборе!
я - мяу! кис-кис! мяу, мяу, мяу, кис-кис!
ты - мой большой глупый мужчина! у тебя вместо ног - колесо и шина!
я танцую на кухне, пока никто не смотрит! я танцую на кухне! совсем голая!
люби меня!
и прочая ху*ня!
люби меня!
и прочая ху*ня!
(с)

*посвящается всем пидорам западного побережья*от автора
*это прекрасно и просто шедерв, не иначе*от меня

я вспоминаю свою тёплую девочку.

"шевели говядиной" -
рычит перегарным
дышлом сотрудник ОМОНА,
не бойся, киска,
это моё alter ego,
сексапильная антилопа.
ты ничего не знаешь,
пока пасёшься,
твоё тело ласкает,
мастурбируя, охотник,
от твоего ЖЖ мне дал пароль серёжа..(c)

яблочно-чайно всё как-то и солнечный приход. меня перекрывает на одинокий хохот после утренних ползаний по кровати под реквием по сладкому законному сну. в течение дня без недосдач обходится, хромаю на нестабильности, но раз сейчас так здорово, то неохотно смотреть календари.
закрываю глаза от удовольствия и вижу носы.
 

привет, опять ты здесь:
- на днях я выпал из окна.
меня ещё немного трепыхало,
а ступни длились в мостовую,
в зрачках темнело жало.
я выискан из редких видов,
я скидываю панцырь,
и вырастает новый,
как у песчаных ящериц их хвост.
я запасное колесо старой машины
или одно из тех, что сбоку
твоего второго в жизни.
взрослая девочка, так попроси папу:
пусть отвинтит нас обоих.
я выплакал четыре осени назад
осколки в детстве разбитого бокала.
вдруг время пойдёт вспять,
и слёзы попросятся обратно.
взрослая девочка, так попроси же папу,
пусть отполирует нам белки обоих глаз
между седеющих ресниц.
взрослая девочка, спрячь кухонную драму в передник
я вырос из этого, созрел..
я вызрел, выбит и подавлен.
я голубь вмазанный в асфальт.
я ноль, я мнительный и жадный.
взрослая девочка, купи и принеси тяжёлых сигарет
и подоткни мне одеяло
закрой дверь, выключи свет.
я кукольник, я кукла, сегодня я печален.
я недопитый чай, но всё же развлекаю всех -
вчерашний день в мусорном баке,
жаль, для сегодня места нет.

давит ваше совершенство,
когда я вижу при ходьбе
бесстрашие разочарованных ног
красивых пост_рассветных женщин -
разжалованных фей. стучит висок
и веки вязнут в обидном раздражении.
могло_бы_быть_иначе, наверное так..
хотя зачем считать ходы, когда вместо любимых лиц
остался хоровод уродливых гримас
и среди них, конечно, пляшет твой самый цепкий принц.
дрожащий в запахе, единственный свободный,
отходит страх на второй план,
стоит спиной к тебе лицом к стене.
пристыженный и вкрадчивый подкрался к изголовью.
незаметно обвивают рукава_Пьеро
шеи спящих..
тех, кто заблудился, ослеплённых белизной зубов,
в открытых настежь домкратом ртах человеческих птенцов,
чудес просящих.

мы лихо кидали бычки на обочины

ночами шатались с асфальтом на_ты
держали осанку, дрожа, что есть мочи
целясь сигаретами в пьяные рты
в нестыдных позициях резали пряди
друг другу внастил на завтра в постель
терзались в сегодня, неся праздники сзади
рисуя момент: силуэт_белый мел
потрошили подушки, искали ножи
немели, ловя глазами картины пост_мортем
черствели, продав честность гордости за гроши
обессилев, бесцельно громя предательский дом.

края отбитых ногами ступенек - подбородок об кухонный стол.
и с этим же солёным привкусом брать себя в руки,
выводить под руки, выносить на носилках, волочить, полируя пол.
а в соседнем ларьке дали сдачу тому, кто первым не бил,
чтобы та провалилась в карман, без воды рыбой билась,
в складки врезалась, выплеснулась наружу. никто нигде её не нашёл.
приосанился_выпрямился, вышел на нюх искать полноту
в запахе и цвете бетонного дерева, вросшего в асфальтированный серо-жёлтый газон.
вышел с похмельем от детской бессоницы по пути, давясь, выпивая из злости и глупости тёплый рассол.

Улица провалилась, как нос сифилитика.
Река - сладострастье, растекшееся в слюни.
Отбросив белье до последнего листика,
сады похабно развалились в июне.

Я вышел на площадь,
выжженный квартал
надел на голову, как рыжий парик.
Людям страшно - у меня изо рта
шевелит ногами непрожеванный крик.

Но меня не осудят, но меня не облают,
как пророку, цветами устелят мне след.
Все эти, провалившиеся носами, знают:
я - ваш поэт.

Как трактир, мне страшен ваш страшный суд!
Меня одного сквозь горящие здания
проститутки, как святыню, на руках понесут
и покажут богу в свое оправдание.

И бог заплачет над моею книжкой!
Не слова - судороги, слипшиеся комом;
и побежит по небу с моими стихами под мышкой
и будет, задыхаясь, читать их своим знакомым.(с) Маяковский.